?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Если моя память ни с кем не изменяет своей обладательнице, об этом романе уже писали. Не сочтите за дерзость, хочется сказать пару слов.

 

 

"Ритуалы" не уникальны - в свете выбора основной темы - об одиночестве писали все - и с успехом продолжают это честное дело. Поэт, как известно, всегда одинок - а потому, чтобы стать поэтом, нужно культивировать в себе это самое одиночество. Нет, я сейчас не о Нотебооме говорю - он-то как раз давно и счастливо женат, и дети у него есть. Эта мысль для сравнения - слова об одиночестве талантливого писателя и показное одиночество эпигона. Согласитесь, не одно и то же. "Ритуалы" - на мой взгляд, роман, раскрывающий механизм предметности. Человек падок на материальное, и склонен отождествлять духовное с конкретным материальным предметом. Постепенно такое отождествление переходит на новый этап - сначала происходит "ритуализация" предмета, после чего предмет окончательно подчиняет себе своего обладателя.

 

Этот вещизм, гипертрофированный, по мнению Нотебоома, у современного человека, и приводит к разрушению - тогда, когда предмет ритуала по каким-либо причинам прекращает существовать. Зависимость от паронга ли, голубя ли или чашки раку - ритуал затерянного в цивилизационных процессах человека, который хватается за что ни попадя, словно утопающий за кустик прибрежной осоки. Современный человек должен быть современным - он должен любить и ценить то, что ценят и любят другие - и отсюда так называемая "криптоидентичность" в широком понимании этого слова - и отсюда же проистекают и игра на бирже, и гороскопы для "Пароля" (помните, тот самый: "ЛЕВ: от вас уйдет жена, и вы покончите жизнь самоубийством").

Отказ от современности - вспомним Арнолда Таадса и Филипа Таадсов - тоже носит несколько ритуальный характер. Оболочка осталась - а наполнения в ней в общем-то и нет. Чтение Сартра, прогулки, обеды в сопровождении собаки - вот гордое одиночество старика Таадса. Одиночество опять-таки овеществленное - оно наполнено предметами, лежащими каждый на своих местах. Это не одиночество - это <i>игра в одиночество, происходящая среди реквизита. То же самое относится и к Филипу Таадсу - нет, я не сомневаюсь в его искренности - но его походы в антикварную лавку Ризенкампа, любование чашкой раку на витрине - вся эта настойчивость - для чего она? Чтобы красиво и патетично уйти из жизни? Показать свое несходство с окружающим его пошловатым амстердамским мирком семидесятых - так, как они виделись Нотебоому

Это странное ощущение - привязанности к предметности, демонстративности - наиболее важная для меня проблема романа.

Нет, ответа на вопрос "хорошо или плохо" здесь нет - да и не стоит искать его в постмодернизме, демонстративно (снова эта "демонстрация"!) открещивающегося от проблемы добра и зла. Сегодняшний мир - мир нарочитости. Но если не она - то что?